Разрешили вытащить из-под замка:

Помните, я рассказывал про прошлую войну и больничный merge между отделениями при переходе под землю?

Тогда некоторые отделения объединили между собой. Там, где люди работали вместе много лет, всё прошло прекрасно. А там, где были разные стили работы, местами выяснилось, что ракеты не самое взрывоопасное явление в регионе 🙂

В том числе два неких отделения во время прошлого merge переругались так, что в эту двенадцатичасовую войну их по плану объединять уже не стали. Пациентов, кого могли, выписали домой. Кого не могли распределили по другим, уже существующим подземным отделениям.

Дело было ночью. В некой больнице, название которой из соображений privacy я не назову.

Ночью выписывали пациентов. Переводили лежачих больных. Перевозили аппаратуру. Отключали, подключали, переподключали. Передавали назначения. Писали выписки. Проверяли лекарства, катетеры, кислород, мониторы, инфузоматы и всякую очень тяжелую апаратуру название которой я тоже не напишу, чтобы не публиковать о каком именно отделение идет речь.

А когда двенадцатичасовая война закончилась, начался следующий этап квеста: не только вернуть всех обратно, но и найти рассованных по разным отделениям больных.

Разговаривал сегодня с человеком из этого отделения.
— Я так устала, что двигаться не могу.

И рассказала историю.

Большинство пациентов, конечно, находились там, где должны были находиться. Большинство. Но даже, когда не могут найти одного больного это уже БОЛЬШАЯ проблема.

Представьте себе бабушку с Альцгеймером. Приезжают родственники.
— Где мама?!
— Сейчас посмотрим.
В компьютере написано, что мама прикреплена к такому-то отделению. Но ее там нет.

И вот это “сейчас посмотрим” для медперсонала и для родственников превращается в отдельный инфаркт.

Когда в аэропорту потерялся чемодан это неприятность, а если потерялась целая бабушка это уже скандал до небес.

Причём бабушка могла “потеряться” очень по-разному. Её могли случайно отвезти не в то отделение. Или привезти обратно в не то отделение или не в ту палату. Или в правильную палату, но после ночного переезда, стресса, шума, чужих лиц и чужого потолка она решила сходить в туалет, забыла, куда возвращаться, и пошла изучать больницу.

А пациенты в состоянии спутанности сознания иногда принимают очень творческие решения. Например, решить что во время сирены самое безопасное место в больнице это под чужой кроватью, за аппаратурой, где тихо, спокойно и темно и там заснуть.

Кстати, много лет назад мне рассказывали историю про очень пожилого дедушку с деменцией. Ночью он пошёл в туалет, а обратно вернулся не в свою кровать, а в кровать какой-то бабушки. Никакого криминала там не было. Дедушка просто перепутал направление. Бабушка, тоже в глубокой деменции, ничего не заметила. Но когда родственники бабушки в её кровати обнаружили незапланированного дедушку, скандал был такого масштаба, будто дедушка пришёл туда не с деменцией, а с преступным планом даже и воплотил его в жизнь над беззощитной старушкой.

Война по телевизору длилась двенадцать часов. А для больниц она продолжается до сих пор, пока все пациенты снова не окажутся на своих местах.