Elena Mikhailik

Мелкие прижизненные хлопоты

Друзья под Аделаидой заезжают на парковку… и тут им под колеса буквально несется индюк: шея багровая, перья дыбом, эталонный такой брундуляк, а перед ним — и от него — летит гоанна, на задних лапах, поджав передние и задрав хвост. И хотя у гоанны и пасть, и когти — сразу видно, кто тут нарушитель конвенции и мелкий разоритель гнезд, а кто — настоящий потомок динозавров, а не примазался.

Комитет по подготовке заявки на Олимпиаду-32 в Брисбене дал добро на реку Фицрой как на место проведения гребных гонок. Река Фицрой и правда прекрасна. Широкий разлив, плоское зеркало, почти нет волнения, хоть чемпионат по хождению по воде там устраивай.
Проблема в том, что река, мягко говоря, обитаема (в настоящий момент — около 500 особей). И местное гребнистое население (двух-, трех-, четырех-, и периодически пятиметровое) порой весьма азартно относится к тому, что происходит на поверхности. В рассуждении поесть, например. Или вступить в отношения.
Кроме того, совершенно непонятно, как отреагируют гребцы на проявление даже самого невинного интереса со стороны оного населения.
Так что решение оргкомитета вызывает удивление — с другой стороны, напряженное внимание виду спорта обеспечено. И некий уровень драматизма.

Одновременно в список австралийских профессий добавилась еще одна: «строитель крокодильей жилплощади». Вид, потому что, восстановил некогда порушенную численность — и подобно Homo sapiens уперся в жилищный кризис. Естественных водоемов не хватает. Крокодилы скандалят, конфликтуют. В общем, портятся. Поэтому им теперь строят крокодилоудобное жилье в зонах проживания крупных травоядных и всеядных — буйволов, кабанов, верблюдов — и расселяют речные «коммуналки», отправляя часть населения в дальние новостройки. Пусть там у себя на выселках едят интродуцента.
В свете этого решение комитета по подготовке олимпиады начинает выглядеть логичнее.

Подслушано:

* * *

Дама ярко выраженной аборигенской внешности:
— Это как если бы я купила землю и завела ферму на месте, где у наших десять тысяч лет была стоянка, ну или двадцать, не знаю, а соседи-китайцы спорили со мной за воду и говорили, что я тут — колонизатор.
Предмет разговора, естественно, Израиль.

* * *

— Да мы, вообще-то отменили прием, потому что ваш терапевт написал, что вы, простите, умерли.
— Он драматизирует.

* * *

— После одиннадцатого ребенка она бросила его, уехала в Японию и перешла в этот... атеизм.
— Синтоизм?
— Атеизм, он у них организованный какой-то — так что теперь любые «плодитесь и размножайтесь» и «жена да убоится» покушаются на ее религиозные чувства.

* * *

Инспекция на предприятии: почему у вас уборщики ходят куда хотят, им везде открыто и даже без карточек, кто их контролирует?
— Зачем контролировать? — изумляется принимающая сторона.
— То есть… у вас совершенно посторонние уборщики, даже не ваши, а контрактора, имеют доступ к рабочим процессам...
— Ну и что?
— Как что?
Спор прерван явлением уборщика, большого, белого, ростом сантиметров так восьмидесяти пяти, мерно жужжащего.