Был у моей мамы друг — змеелов Костик, который каждую весну и осень по несколько раз мотался в Среднюю Азию собирать экземпляры для нашего Донецкого серпентария. Так вот, как-то он припёрся к нам сразу после экспедиции, положил два матерчатых мешка на пол со словами «Я их креееепенько завязал» и отправился за вином.

После первой бутылки кагора ему взбрендило в голову показать мне кобру. Я очень обрадовалась, потому что в моей четырнадцатилетней голове никаких мозгов не было, всё было занято гуталином. Кобра меня особо не впечатлила, я сказала пьяненькому Костику «тю» и пошла расстроенная спать.

Но утром… всё моё «тю» как рукой сняло: я проснулась от дикого крика моей бабушки, выскочила в зал и увидела интереснейшую картину: наш небольшой тонкий коврик полз сам собой по направлению к бабуле, а она что есть мочи лупила по нему веником с криком: «Ах ты ж змеиный пастух недоделанный! Вставай, собирай своё ползучее стадо, пока я всех не перебила!»

Видимо, Костик, закинувши за воротник лишнего и похваставши маме всем своим уловом, забыл «креееееепенько» завязать мешки снова, и змеюки расползлись по нашей квартире. Как только я это поняла, то в одну секунду запрыгнула на диван, где уже давно — наверное, всю ночь — «не жрамши и не срамши», сидели все наши коты, с ужасом и восхищением наблюдая за разъярённой бабулей.

Костик, услышав кипиш, выполз из кухни, где спал на матрасике на полу, и, лениво приоткрыв похмельный глаз, небрежно, голыми руками, пособирал змей, закинул их обратно в мешки и ушёл курить на балкон со словами: «И нечего было так кричать, Раиса Евгеньннна. Можно подумать, это крокодилы…»

ЗЫ: после этого происшествия Костику путь в нашу квартиру был заказан, я ещё долго визжала и запрыгивала на ближайший стул при любом шорохе, а коты… коты так зауважали бабулю, что перестали сЦать мимо лотков, понимая, что с этой женщиной, холодна твоя кровь или горяча, шутки плохи.

Masha Forestwell